Дэвид Л. Полсен

Дэвид Л. Полсен работал в качестве профессора философии, когда 21 сентября 1999 года было дано это обращение на форуме.

Ничто не бросает более сильный вызов рациональности нашей веры в Бога и не испытывает наше доверие к Нему, чем человеческие страдания и греховность. И то, и другое является одной из основных составляющих нашего жизненного опыта. Если это не кажется очевидным, вам стоит лишь бегло взглянуть на утреннюю газету или посмотреть вечерние новости. В крупном масштабе и на данный момент такие названия как Оклахома-Сити, Колумбайн, Косово и Турция вызывают образы небывалой человеческой жестокости или грусти. Но Освенцим и Бельзен по-прежнему не дают нам покоя. Если говорить о чем-то, случившемся ближе к дому, невозможно представить себе страдания членов семьи из Уэст-Вэлли, когда они нашли своих обеих милых маленьких девочек, вместе задохнувшихся в багажнике машины – трагический исход безобидной игры в прятки. Или травма моего дорогого друга и его пятерых маленьких детей, которые день за днем, в течение нескольких месяцев, наблюдали как их любимая жена и мать увядает до изможденного скелета весом в восемьдесят пять фунтов, умирая медленной и болезненной смертью от неоперабельной опухоли горла. Подобные сцены ежедневно повторяются тысячи и тысячи раз.

Человек молится

Но нам не следует говорить лишь о страданиях других. Лишь немногим из нас удастся избежать глубокой скорби, которая, очевидно, не будучи лицеприятной, приходит во многих образах, в виде неизлечимых или изнуряющих болезней, душевных заболеваний, разбитых семей, жестокого обращения с детьми или супругами, изнасилования, любимых людей, сбившихся с пути, трагических происшествий, преждевременной смерти – этот список можно продолжать до бесконечности. Нет сомнений в том, что многие из нас уже взывали: «Почему, Боже? Почему?» И многие из нас, часто от лица любимых ими людей, молили: «Пожалуйста, Боже, пожалуйста, помоги» и затем недоумевали, когда, как казалось, единственным ответом было оглушающее молчание. Все мы боролись или, скорее всего, будем бороться в очень личной манере с проблемой зла.1

Я называю это проблемой зла, но на самом деле, их существует множество. Сегодня мне хочется поговорить с вами всего лишь о трех, которые я называю (1) логической проблемой зла, (2) сотериологической проблемой зла и (3) практической проблемой зла. Логическая проблема – это очевидное противоречие между мировым злом и вселюбящим, всемогущим Творцом. Сотериологическая проблема – это очевидное противоречие между определенными христианскими учениями о спасении и вселюбящим Небесным Отцом. Практическая проблема – это вызов, бросаемый верной жизнью в лицо того, что, как нам лично кажется, является всеподавляющим злом.

I. Логическая проблема зла

Пропитанный, как есть, человеческими страданиями и нравственным злом, как же возможно, что наш мир является делом рук всемогущего, любящего абсолютной любовью Творца? В такой формулировке логическая проблема зла представляет собой головоломку глубокой сложности. Но загадка, пробужденная нашими размышлениями на эту тему, оказывается больше чем просто парадоксом: кажется, что мы смотрим противоречию прямо в лицо. Древний философ Эпикур облек противоречие в форму логической дилеммы: или Бог не хочет помешать злу, или же Он не в состоянии это сделать. Если Он не хочет, Он не может быть абсолютно добродетельным; если Он не может, в таком случае, Он не может быть всемогущим. Откуда тогда берется зло? Скептик XVIII века Дэвид Юм объясняет противоречие похожим образом:

Почему в мире есть любые страдания? Это, конечно, не случайность. Тогда для них есть причина. Исходят ли они от намерения Божества? Но Он абсолютно милосерден. Противоречат ли они Его намерениям? Но Он всемогущ. Ничто не в состоянии сотрясти основательность этой аргументации, такой краткой, такой ясной, такой убедительной.2

С того времени краткое утверждение Юма обеспечило рамки, внутри которых обсуждается логическая проблема зла. Тем не менее, мне кажется, что подход Юма в формулировке данной проблемы слишком узок и несправедлив как по отношению к противнику веры в Бога, так и по отношению к ее защитнику, в особенности, для христианского защитника. Я не считаю, что для противника, намеревающегося оспаривать существование Бога, проблема поставлена на абсолютно непреклонных условиях. Поскольку в дополнение к подтверждению того факта, что Бог абсолютно добродетелен и всемогущ, богословы традиционного христианства, как правило, подтверждают два дополнительных утверждения, которые усугубляют проблему: Бог в абсолютном смысле, то есть из ничего, сотворил все сущее; и Бог обладает абсолютным знанием об исходе всех Своих творческих решений. Несмотря на то, что апологеты, стоящие на стороне веры в Бога, в течение долгого времени трудятся над тем, чтобы примирить мировое зло с добродетелью и властью Бога, они часто не замечают наиболее сложную задачу примирения зла не только с Его добродетелью и властью, но и с абсолютным сотворением и абсолютным знанием Бога. Английский философ XX века Энтони Флю принимает во внимание эти долнительные аспекты, оспаривая тот факт, что любое подобное примирение вообще возможно. По его словам, является абсолютно подобающим перед лицом, что кажется очевидным, бессмысленного зла сначала поискать некое спасительное объяснение, которое покажет, что, несмотря на внешний вид, на самом деле существует Бог, Который любит нас. Но Флю заявляет, что верующие присвоили Богу качества, которые препятствуют спасительному объяснению:

Нельзя заявить, что Бог хотел бы нам помочь, но не в состоянии этого сделать: Бог всесилен. Нельзя заявить, что Бог хотел бы нам помочь, если бы Он только знал: Бог всеведущ. Нельзя заявить, что Он не несет ответственности за согрешения других: Бог сотворил тех других. В действительности, всесильный, всеведущий Бог, должно быть, является участником в преддверии (и во время) факта каждого человеческого проступка; так же как Он несет ответственность за любой аморальный урон во Вселенной.3

Перефразируя аргумент Флю: если Бог творит все сущее (включая финитные агенты) в абсолютном смысле (то есть из ничего), заранее зная все грядущие в будущем последствия Своих творческих решений, Он является участником в преддверии факта и в конечном счете несет ответственность за каждый моральный и аморальный урон во Вселенной. И если, как полагают некоторые верующие, некоторые люди будут бесконечно страдать в аду, Бог также несет по крайней мере частичную ответственность за этот ужасающий исход. Но если это так, как Он может быть любящим? С имеющимся у нас традиционным пониманием Бога, какой бы ни была наша спасающая последствия стратегия, в конце концов, я считаю, мы должны откровенно признать, что она не является очень убедительной.

Планеты и космос

С другой стороны, эта особая направленность на примирение зла лишь с частью Божественных качеств несправедлива по отношению к христианскому защитнику. Поскольку она не признает воплощение Бога Отца в личности Иисуса из Назарета и Его триумф над страданиями, грехом и смертью через Свое Искупление и Воскресение. Любое христианское описание проблемы зла, которое не затрагивает этот аспект – миссию Христа по преодолению зла, с которым мы сталкиваемся, – будет лишь бледной абстракцией того, чем оно может и должно быть.

В таком случае, я предлагаю рассмотреть проблему зла с более широкой перспективы, сопоставляя ее в плане самых суровых заявлений, а также в плане сильнейшего возможного разрешения – мировоззрения, сосредоточенного на спасительных действиях Иисуса Христа.

Пророк Джозеф Смит получил откровение, которое на самом деле обращается к проблеме зла в ее самом широком понятии. Его откровения предполагают то, что можно назвать теодицеей со становлением души, сосредоточенной в пределах явной христианской сотериологии (учение о спасении), но оба заключены внутри теологии, которая отвергает как абсолютное сотворение, так и, следовательно, философское определение Божественного всемогущества, что служит подтверждением тому факту, что возможности Бога не имеют ограничений. Мировоззрение пророка, по моему мнению, растворяет логическую и сотериологическую проблемы зла, одновременно наполняя смыслом и надеждой нашу личную борьбу со страданиями, грехом и смертью. Доказать, что это именно так, и является сегодня утром моей целью.

Теодицея (в буквальном смысле, милосердие Божье) – это попытка примирить добродетель Божью с происходящим в мире злом. В попытке оценить силу видения Джозефа Смита для подобного примирения, будет разумным сравнить и противопоставить их с теодицеей, разработанной современным философом Джоном Хиком в его замечательной книге «Зло и Бог любви», которую широко признают как поворотный труд в проблеме зла.

В своей книге «Зло и Бог любви» Хик создает теодицею со становлением души, которая поддерживает учение об абсолютном сотворении. Этот компонент становления души в теодицее Хика очень сильно напоминает откровение Джозефа Смита. В них обоих подтверждается, что основные цели Бога в сотворении нас и нашего мира включают в себя, во-первых, дать нам, как нравственно и духовно зрелым агентам, сотворенным по образу Божьему, возможность развиться до Его подобия; и, во-вторых, дать нам возможность вступить с Ним в подлинные (то есть свободные и непринужденные) отношения любви и сотрудничества. Для того, чтобы добиться этого, по словам Хика, Бог наделил нас властью самоопределения (или как он называет это – свободой несовместимости) и, для того чтобы сохранить эту свободу, гносеологически отделил нас от Себя. Бог, по предположению Хика, влияет на это отделение через наше появление из натуралистического процесса эволюции в качестве по большей степени эгоистичных существ; или же, как утверждает Джозеф Смит, через наложение «завесы» на нашу память о предземном существовании. Бог также наделил нас, по словам Хика, начальным осознанием Его присутствия и некоторыми тенденциями по направлению к нравственному самовосхождению. Пророк определяет это осознание и предрасположенность как свет Христа или Дух, что «дает свет каждому человеку, приходящему в мир» (Учение и Заветы 84:46). Становление души (то есть развитие нравственного и духовного сходства с Богом) происходит по мере того как мы преодолеваем наш эгоизм через принятие моральных решений в атмосфере трудностей, боли и страданий.

На этом этапе в понимании Хика и Джозефа Смита прослеживается поразительное сходство.

Абсолютное сотворение: Хик и Джозеф Смит

Однако, в отношении сотворения Хик и пророк придерживаются различных позиций. Хик подтверждает абсолютное сотворение (или сотворение из ничего), тогда как Джозеф Смит его отрицает. И эта разница подводит нас к основному пункту моего обращения. Со своим подтверждением абсолютного сотворения, Хик подтверждает все четыре теологических постулата – абсолютную добродетель, абсолютную власть, абсолютное предвидение и абсолютное сотворение, – что ставит его перед лицом аргумента Божественной причастности Флю. И Хик, так же ясно как Флю, видит и открыто признает логические последствия этой позиции: Бог, в конце концов, несет полную ответственность за все то зло, которое происходит в мире. Хик объясняет причину этого:

Тот, чьи действия – Д – являются непременной предпосылкой для определенного явления – Я, – со всеми остальными непосредственными условиями для Д пропорциональными Я, может считаться ответственным за Я, если он осуществляет Д с осознанием их связи с Я, и если он также знает, что при наличии Д будут осуществлены второстепенные условия. … Решение [Бога] создать существующую Вселенную было основной и необходимой предпосылкой для явления зла, со всеми остальными условиями пропорциональными ему, и Он принял Свое решение с осознанием всего, что за ним последует.4

Но с учетом того, что Хик признает, что Бог в конечном счете несет ответственность за все зло, которое происходит в мире, как он может заявлять об абсолютной любви Бога?

Выход Хика

Хик видит один и только один выход. Его путь к бегству лежит через воззвание к учению об универсальном спасении. С точки зрения Хика, каждый из нас, в конце концов, достигнет подлинных отношений с Богом в посмертной жизни, ценность которой намного превысит любое имеющее предел зло, выстраданное здесь. Он объясняет:

Таким образом, нам следует подтвердить с верой, что в конечном итоге не будет никакой личной жизни, которая не будет усовершенствована, и никакого страдания, которое в итоге не станет фазой в исполнении добродетельной цели Бога. Только таким образом, по моему мнению, возможно верить как в абсолютную добродетель Бога, так и в Его неограниченную возможность творить зло. Ибо если в конце есть загубленные жизни и неискупленные страдания, Бог либо не совершенен в Своей любви, либо Он не полновластно правит Своими творениями.5

Хотя выход Хика и кажется мне привлекательным, его библейская гарантия находится под вопросом, и он порождает свои собственные концептуальные сложности. Давайте рассмотрим по крайней мере две из них.

1. Хотя по мнению Хика, Бог наделяет нас сильной властью самостоятельности, из его мнения не следует, что наши решения осуществляются в замкнутом пространстве. Это всегда решения конкретных людей с конкретной сущностью. Не забывайте, что Хик описывает нашу изначальную природу как эгоистичную по своей сути, лишь с зачаточным осознанием Бога и незначительной тенденцией к нравственности. Поскольку, согласно теории Хика, Бог создает эти примитивные сущности из ничего (или же, наоборот, мировой процесс, который неизменно производит эти сущности), я не вижу причины для того, учитывая предположения Хика, почему Бог не мог сделать нас значительно лучше, чем мы есть. Почему бы, к примеру, не дать нам значительное сокращение в наших иногда кажущихся подавляющими эгоистических тенденциях, или же некое существенное увеличение нашего природного отвращения к насилию? Подобные творческие решения со стороны Бога, возможно, сократили бы варианты для наших собственных решений, но, очевидно, не исключили бы ни несовместимую свободу, ни показатели становления души. Похоже, что абсолютный творец Хика мог бы создать мир намного лучше нашего.

2. С другой стороны, трудно увидеть, как можно быть уверенным в том (по утверждению Хика), что Бог, не ставя под угрозу ничью свободу, неизбежно заманит каждую конечную душу в любящие отношения с Самим Собой. Учитывая то, что, по мнению Хика, мы должны обладать несовместимой свободой для того, чтобы вступить в истинные личные взаимоотношения с Богом, как можно быть уверенным в том, что не будет, как предполагает К. С. Льюис, «мятежников до конца» с «дверями ада … запертыми изнутри»?6 Как возможно предотвратить подобное? Хик предлагает, что хоть и не теоретически, но это предотвращено практически, поскольку Бог сформировал свободного человека с сущностью, которая способна найти свою абсолютную реализацию и счастье лишь в активном наслаждении бесконечной добродетелью Творца. Следовательно, Он не старается навязать или заманить Свои творения против структуры их сущности, но вместо этого дать им свободу следовать своим собственным глубочайшим желаниям, которые могут привести их только к Нему. Ибо Он сотворил их для Себя, и их сердца не найдут покоя, пока они не обретут в Нем покой.7

Но здесь Хик увиливает от прямого ответа, поскольку кажется, что мы в конце концов не свободны. Если это так, позиция Хика несостоятельна. Для того, чтобы ответить за нравственное зло, Хик кладет в основу своих доводов данную нам Богом несовместимую свободу и подлинную независимость в принятии собственных решений, даже если это противоречит тому, что хочет для нас Он. Но учитывая его заявление об абсолютном сотворении и абсолютном предвидении, Хик видит, что абсолютная добродетель Бога возможна лишь в случае, если не потеряна ни одна душа. Для того, чтобы спасти добродетель Бога, Хик вынужден принять некую формулу детерминизма, что подрывает его защиту свободы воли. Выход Хика, каким бы привлекательным он ни казался на первый взгляд, при анализе оказывается несостоятельным.

Выход Джозефа Смита

Статуя Джозефа Смита на Храмовой площади

Выход Джозефа Смита из концептуальной непоследовательности, порожденной традиционными теологическими предпосылками, заключается в том, чтобы не углубляться в них. Его откровения преодолевают теоретическую проблему зла через отрицание беспокойного постулата об абсолютном сотворении и, следовательно, классического определения Божественного всевластия. В противоположность классической христианской мысли, Джозеф ясно заявил, что есть сущности и структуры, которые существуют вечно вместе с Богом. На основе моего прочтения записей Джозефа, к этим вечным сущностям относятся хаотичная материя, разумы (или то, что я буду называть первичными личностями) и подобные им структуры или принципы. Согласно Джозефу Смиту, творческая деятельность Бога состоит в создании порядка из беспорядка, организации космоса из хаоса, а не в создании чего-то из ничего. Два заявления Джозефа из проповеди короля Фолетта должны дать нам некое представление о том, насколько радикально его понимание о сотворении отстоит от классического христианского представления. В отношении сотворения Джозеф написал:

Вы спросите ученых мужей о том, почему, по их словам, мир был сотворен из ничего, и они ответят: «Разве в Библии не сказано, что Он сотворил мир?» И они заключают, на основе слова «сотворение», что он, должно быть, был создан из ничего. Слово «сотворение» происходит от [еврейского] слова baurau, которое не означает сотворить из ничего; оно означает … организовать мир из хаоса, хаотической материи … Элементы существуют с момента существования [Бога]. Чистые принципы элемента – это принципы, которые никогда не могут быть уничтожены; они могут быть организованы и реорганизованы, но не уничтожены. У них нет начала и не может быть конца.8

Более конкретно, в отношении сотворения человека, Джозеф добавил:

Человеческий разум – бессмертный дух. Откуда он пришел? Все ученые и богословы говорят, что Бог сотворил его в начале, но это не так … Я расскажу о вещах более благородных.

Мы говорим, что Сам Бог является самосуществующим. … [Но] кто сказал вам, что человек не существовал подобным же образом по подобным же принципам? Человек, на самом деле, существует по тем же самым принципам. Бог создал скинию и вложил в нее дух, и он стал душой живой. … Что об этом говорится на еврейском? На еврейском не говорится, что Бог сотворил дух человеческий. Там говорится: «Бог создал человека из праха и вложил в него дух Адама, и он стал живым телом».

Сознание или разум, которым обладает человек, равноправно [вечно] как и Сам Бог.9

Где-то еще Джозеф учил, что существуют также «законы вечных и самосуществующих принципов»10 – неких нормативных структур, как я полагаю, которые составляют вещи такими, какими они являются в вечности. Каковы возможные примеры таких законов и принципов? Легий, как мне кажется, упомянул о некоторых подобных принципах в просветительном (и утешительном) объяснении зла, которое он дал своему сыну Иакову, как это записано во 2 Нефии 2 в Книге Мормона. (Я называю это объяснение теодицеей Легия.) «Адам пал, дабы люди могли быть», – говорит Легий Иакову, – «а люди есть, дабы иметь радость» (2 Нефий 2:25). Но для того, чтобы достичь этой радости, Легий объясняет, что:

«необходимо, чтобы противоположность была во всем. Если бы не так, … то не могло бы быть ни праведности, ни нечестия, не святости, ни несчастья, ни хорошего, ни плохого. …

И чтобы осуществить Его вечные цели в отношении человека, после того как Он сотворил наших первых родителей … надлежало, чтобы была противоположность; а именно: запретный плод в противоположность дереву жизни; одно – сладкое, а другое – горькое.

А потому, Господь Бог дал человеку, чтобы он поступал по своей воле. А потому, человек не мог бы поступать по своей воле, если бы не был привлекаем одним или другим». [2 Нефий 2:11, 15-16]

Согласно Легию, существуют явные положения дел, которые не может осуществить даже всемогущий Бог. Человек есть для того, чтобы иметь радость, но даже Бог не может осуществить радость без нравственной праведности, нравственную праведность без нравственной свободы или нравственную свободу без противоположности во всем. С нравственной свободой в качестве основной переменной в Божественном уравнении для человека, на лицо два последствия: (1) неизбежность морального зла и (2) наша необходимость в Искупителе.

Если моя интерпретация 2 Нефия верна, тогда кажется, как будто мы должны отказаться от классического определения всемогущества в пользу понимания, которое лучше вписывается в боговдохновенный текст. С учетом этого текста, как нам следует понимать Божественное всемогущество? Б. Х. Робертс убедительно предположил, что всемогущество Бога следует понимать как власть осуществлять любое положение дел в том случае, если оно последовательно с природой вечного существования.11 В таком понимании, можно четко принять «инструменталистский» взгляд на зло, где боль, страдания и противоположность становятся средствами нравственного и духовного развития. Бог всемогущ, но не может предотвратить зло без предотвращения великого блага, ценность которого возмещает вред зла – становления души, радости, вечной (богоподобной) жизни.

Вооружившись учением Джозефа Смита о вечной с Богом сущности и нашим исправленным определением Божественного всемогущества, давайте снова рассмотрим логическую проблему зла и аргумент Флю, наделяющий Бога причастностью ко всему мировому злу. С теологической платформы Джозефа не следует, что Бог является полным или даже окончательным объяснением всего. Таким образом, это не вовлечение взгляда на мир Джозефа Смита, что Бог несет ответственность за каждый нравственный и не-нравственный ущерб, происходящий в мире. Внутри вечных сущностей и структур, которые не были сотворены Богом, и которые Он не в состоянии уничтожить, мне кажется, что логическая проблема зла растворена. Зло не является логически несовместимым с существованием Бога. В рамках взгляда на мир со стороны пророка, могут быть спасительные объяснения мирового зла – объяснения, которые никоим образом не опровергают любящую доброту Бога. Чтобы увидеть, какие это могут быть объяснения, нам необходимо существенно заполнить картину. И чтобы сделать это, будет полезным перейти от аргумента и анализа к изложению. Время не позволяет мне сделать это, но я призываю каждого из вас, размышляя над этим вопросом, вновь пересказать такую знакомую и тем не менее всегда новую историю Плана спасения. Сделать это означает сформулировать мормонскую теодицею.

Ссылки

1. Вначале я должен признать свой долг перед другими за большую часть того, что содержится в этом обращении. Мои размышления на эту тему были изначально вызваны много лет назад чтением «Вечного человека» Трумана Мэдсена – классики, которая должна быть переиздана. Далее мои размышления начали приобретать форму после бесед и совместной работы с Блэйком Остлером. В действительности, часть моего нынешнего текста взята из тех трудов. Наконец, мои размышления были доработаны за последние двадцать семь лет при помощи многочисленных обсуждений – в классе и вне его – с сотнями студентов. Этим студентам, а также Труману и Блэйку я выражаю благодарность.

2. Юм, Дэвид, Диалоги о естественной религии, ред. Нельсон Пайк (Индианаполис: Бобс-Меррил, 1970 г.). стр. 91.

3. Флю, Энтони, раздел D в труде Теология и фальсификация, гл. 6, ред. Энтони Флю и Аласдер Макинтайр, Новые очерки по философской теологии (Нью-Йорк: Макмиллан, 1955 г.), стр. 107.

4. Хик, Джон, Зло и Бог любви (Нью-Йорк: Харпер энд Роу, 1966 г.), стр. 326.

5. Хик, Джон, Зло и Бог любви (Нью-Йорк: Харпер энд Роу, 1966 г.), стр. 376.

6. Льюис, Клайв Стейплз, гл. 8 «Ад», Страдание (Нью-Йорк: Макмиллан, 1962 г.), стр. 127; курсив в оригинале.

7. Хик, Зло и Бог любви, сс. 380-381; курсив автора.

8. Смит, Джозеф, Учения Пророка Джозефа Смита, избр. Джозеф Филдинг Смит (Солт-Лейк-Сити: Дезерет Бук Кампани, 1976 г.), сс. 350-352; курсив в оригинале.

9. Смит, Джозеф, Учения Пророка Джозефа Смита, избр. Джозеф Филдинг Смит (Солт-Лейк-Сити: Дезерет Бук Кампани, 1976 г.), сс. 352-353; курсив в оригинале.

10. Смит, Джозеф, Учения Пророка Джозефа Смита, избр. Джозеф Филдинг Смит (Солт-Лейк-Сити: Дезерет Бук Кампани, 1976 г.), стр. 181; курсив в оригинале

11. См. Б. Х. Робертс, Курс Семидесятых в теологии, т. 2 (Даллас, Техас: С. К. Тэйлор Паблишинг Кампани, 1976 г.), 4 год, урок 12, стр. 70.

©Университет Бригама Янга. Все права защищены.

Здесь вы можете прочитать вторую часть статьи.