Дорога в Иерихон, пустыня

Мы слышали историю о добром самарянине так часто, что нам кажется, мы уже знаем весь ее смысл, но в мире, где все свидетельствуют о Христе, мы иногда упускаем что-то, спрятанное в этой истории, подобно скрытому сокровищу.

Мы знаем, что там, на дороге в Иерихон, оказался человек, и уже в этом скрыта загадка. Те, кто когда-либо посещал Израиль, знают, что дорога в Иерихон идет по крутому спуску. На самом деле, эта тропа из Иерусалима в Иерихон сужается вниз к опаленной и голой пустыне, негостеприимной и выжженной неустанно палящим солнцем.

Иерусалим был священным городом с бессменным храмом в самом сердце, Святым Святых в самом его центре. Пока храм не был осквернен, это был дом Господа, Его дом на земле. Иерихон, в отличие от него, представлял из себя мир с полным удовольствий дворцом Ирода в центре и Горе Искушений неподалеку.

Дорога в Иерихон, камни

Разница в высоте между Иерусалимом и Иерихоном очевидна и сразу заметна. Иерусалим находится в 787 метрах, а Иерихон — в 244 метрах ниже уровня моря. Крутая дорога в Иерихон охватывает резкий обрыв в более, чем километр между ними.

Человек на этой дороге резко спустился в мир.

Кем был этот человек?

Кто этот человек? Нам не говорится о его имени или происхождении, стране или национальности. Это просто неизвестный мужчина, который спускался вниз. Когда мы впервые сталкиваемся с ним на этом пути, все, что мы знаем наверняка — это то, что его избили, раздели и оставили раненым умирать. Он не имеет никаких других опознавательных знаков, чтобы мы могли узнать больше о нем.

Я часто спрашиваю во время урока, когда делюсь этой историей, кем был этот человек? Сначала большинство моих студентов не знают, но высказывают многочисленные предположения. Он был евреем? Самарянином? Случайным странником?

Я снова спрашиваю: «Кто попал из более святого места в мир? Кто оказался среди воров?»

После этого не требуется много времени, чтобы увидеть. Это мы. Мы — этот человек. Этот путник представляет собой каждого смертного человека, который путешествует по опасной дороге и неизбежно получает ранения.

Это не только те из нас, кого избили или обидели, но и все те, кто отправляется в этот смертный путь.

Мы спустились вниз, и хотя мы не могли дождаться этой возможности, пока находились в предземном мире, иногда все мы чувствуем пустоту, как будто мы что-то потеряли. Мы считаем, слишком часто, что мы чужие и странники здесь, и тоскуем по чему-то, что не может быть удовлетворено на этой земле. Это приступ сердечной болезни, укол тоски, чувство, что мы были изгнаны из яркого света или высланы из дома — как будто мы случайно сбились с пути, потеряв нашу истинную сущность и знакомые места, и забыли дорогу обратно.

Дорога в Иерихон, скалы

Кем были грабители?

 

Дорога в Иерихон извилистая, вращается между пустынными холмами, среди которых есть много мест, где могут спрятаться воры, особенно если вы путешествуете в одиночку, как человек в нашей истории.

Грабители могут скрываться за любым углом, готовые прыгнуть на усталого путника. Так кого или что представляют из себя грабители?

Что может ранить или напасть на нас? Что раздевает нас и оставляет уязвимыми? Какие силы бросают нас полумертвыми на дороге на грани обезвоживания?

Как выясняется, в нашем смертном существовании есть немало грабителей. Нас бьют и ранят с каждой стороны. Повернись в любом направлении и там грабитель. Некоторые из этих грабителей вокруг нас — вещи, которые происходят с нами. Мы можем стать жертвой чей-то еще свободы выбора. Наше хорошее здоровье может исчезнуть в один день. Кто-то, кого мы любим, может уйти из этой жизни. Наши лучшие сны могут поблекнуть в ярком свете жизненного пути. Нас предают, на нас нападают, нас разочаровывают, сбивают с толку. Мы можем почувствовать себя нелюбимыми и непривлекательными.

У каждого из нас очень личное путешествие, но все мы считаем, что иногда проходим через непередаваемые душевные муки, а порой и живем с ними постоянно. Кто планирует рано потерять родителей? Какой счастливой развязки можно ожидать, если ты постоянно живешь с хроническими заболеваниями или жестокостью? Как подготовиться к тому, что ваши самые сокровенные надежды могут быть разрушены? Как жить с чувством того, что вы не становитесь тем, кем вы надеялись стать? Что вы можете сделать с нищетой и страхом? Как вы можете смириться, когда вы отдаете всю свою жизнь ребенку, который потом разворачивается на сто восемьдесят градусов и попирает все, чему вы стремились научить его?

Этот яркий дух, который мы принесли из предземного мира, может быть погашен чувством самосознания и страха. В нас заложено нечто большее, мы знаем это, древняя душа света, но мы забыли.

Конечно, не все эти грабители находятся вне нас. Многие из них прячутся и внутри. Это наши слабые стороны, наша склонность к ограниченности и тривиальности. Это наши маленькие обиды и вспышки гнева.

Когда-то мы были могучими душами, и кто знает, как долго мы жили и что знали? Возможно, миллиарды лет, в месте, где время не существует. Но сейчас мы как бы взяли на себя обязательство, наши бывшие личности стерты, и мы вспоминаем о них лишь в вечных намеках здесь и там.

Смертность — это наша общая слабость с каждым представителем человеческой расы. Это место, где наши глаза закрыты завесой, на нашем видении шоры. Мы застряли во времени, и наши требования противостоят друг другу.

Очень часто мы стараемся спросить себя: «Что сделал бы Иисус?». Но, на самом деле, мы не знаем, что Он сделал бы. Как выглядела бы любовь в этом случае? Что бы видел Он, чего не вижу я?

Ничто не причиняет нам больше боли, чем собственные слабости. В земной жизни, наша прежняя личность была заменена на природных мужчину или женщину. Наша эгоистичная сущность защитительна и стыдлива, конкурентоспособна и обидчива, эгоцентрична и несговорчива, она делает все для собственного самосохранения. Иногда мы действительно становимся нашими собственными грабителями, избивая и раня себя своими слабостями, которые кажутся нашими постоянными спутниками.

И это очевидно, что вы вы не сможете пройти по этой дороге в Иерихон, называемой смертной жизнью, без ранений, совершенно беспомощными, чтобы продолжать это путешествие.

Дорога в Иерихон, пустынная

Священник и левит

Первым, кто оставил умирать нашего человека на дороге, был священник, который увидел его и прошел мимо с другой стороны. У священника был очень хороший повод пройти мимо. Избитый человек был язычником, он был нечист; но еще хуже — он мог оказаться мертвым, и контакт с ним осквернил бы священника. А оскверненный священник не мог собирать, распространять или использовать десятины, и его семья пострадала бы от этого.

Потом появился левит, правила которого были немного менее строгими. Но все равно контакт с трупом, или с тем, кто, возможно, умрет, пока он оказывает помощь, станет ритуальным осквернением. А оскверненный левит не смог бы есть от приношений. И он тоже прошел мимо.

Кем был самарянин?

Последним по дороге проходил самарянин. Для еврея, он был изгоем, ненавистным язычником, наглым самарянином, который жил по неверной религии. «Ядущий хлеб самаритян, — говорил Мишна, — подобен тому, кто ест мясо свиней». Если бы избитый человек проснулся и увидел самарянина, который помогал ему, то самарянин, возможно, получил бы плевок в глаз в качестве благодарности.

Но он сжалился над человеком, «и подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем».

Кто же останавливается ради нас, когда мы ранены и избиты, раздеты и оставлены умирать, забытые на опасной дороге? Кто этот самарянин? Это, конечно, Сам Христос. Мы стоим, избитые и в синяках, и Он одевает нас в одежды Своей праведности: «Я окружен навеки любовью Его» и «окружен несравненной щедростью Его любви» (2 Нефий 1: 15, Алма 5: 11).

Нам дана подсказка о том, что это Сам Господь, когда Он наливает масло в раны. Масло на Ближнем Востоке используется в качестве источника света в темноте, источника питания для голодных и бальзама для исцеления раненых. Но это также знак Искупления.

Гефсимания переводится, как «место оливкового пресса», и во время Его удивительной искупительной жертвы, Иисус был в саду, используемом для оливкового пресса. Оглушительный пресс перемалывает и измельчает оливы в оливковое масло, подобно тому давлению, которое испытал Он, чтобы поднять нас из нашего избитого и раненного состояния.

Оливковое масло всегда символизировало Искупление. Когда нас помазывают маслом во время благословений, мы помазаны Его искупительной жертвой. Мы помазаны Его оживляющим и исцеляющим Искуплением.

Таким образом, это Сам Господь, Кто приходит, поднимает человека на Своего осла, поддерживая его в пути. Он говорит хозяину гостиницы: «Позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе».

Искупление Господа не имеет предела. Оно не ветшает из-за того, что мы полагаемся на этот дар снова и снова. Он дал нам этот бесконечный дар без денег и без цены. Он будет платить все задолженности, за которые мы уже несем ответственность, и за те, которые еще появятся, чтобы исцелить наши раненые души.

Дорога в Иерихон, Иерусалим

Почему это находит отклик в наших сердцах

Когда жизнь истощает нас и силы иссякают, легко подумать, что Господь далеко, или что Он почему-то забыл о нас. Но потом у меня перед глазами возникает образ. Я лежу, израненная, на дороге в Иерихон. Я не знаю, как я выживу. Я в отчаянии и устала. Другие прошли мимо. Здравый смысл больше не спасает.

Но когда я думаю, что уже нет никакой надежды, приходит путник, который поднимает меня, укутывает в свои одежды праведности, прикрывает мои раны и сажает на своего осла, когда я уже не в силах пошевелиться. Это Сам Господь.

И я не потеряла свою вечную сущность, потому что Он помнит все.

Скульптура иудея и доброго самарянина

Автор: Морин Проктор; фотограф: Скот Фэйсэр Проктор